Записки Провинциального Патологоанатома

Записки Провинциального Патологоанатома

Артемий Ульянов, Новые записки санитара морга читать онлайн бесплатно, 9. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. Записки Провинциального Патологоанатома' title='Записки Провинциального Патологоанатома' />На главную. Записки Провинциального Патологоанатома' title='Записки Провинциального Патологоанатома' />Записки Провинциального ПатологоанатомаНазад к Стиксу. А именно Надежду Автамонову, Ольгу Сидорову, Ирину Горюнову, Владимира Старостина, Владимира Пташкина, Сергей Серенкова, Вадима Шлянина, Светлану Петрову, Романа Скворцова, Владимира Васильева, Владимира Андрейцева, Игоря Ружейникова, Влада Анциферова, Тамару Сигалову, Анатолия Корнеева, Людмилу Москаленко, Татьяну Калашникову, Французского бульдога Марусю, Русский водочный дом Рюмка, что в Москве, Шарля Бодлера, Сержа Танкяна, Джона Майкла Осборна, Аида, бога мертвых. Внимание Все нижеследующее является художественным произведением. Все герои и события вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Серия Общедоступная библиотечка. Новосибирск Свиньин и сыновья, 2005. Я обычная провинциальная девушка. Мо имя Кристина. Сейчас мне уже 16, но когда произошла эта история, мне было почти 15. Так получилось, что. Путевые записки геолога. Книга Записки провинциального некроманта. Операция Невеста. Автор Галина Романова. Аннотация, отзывы читателей, иллюстрации. Купить книгу. А когда он поднял глаза на патологоанатома, Дитель смутился он ожидал. Отто фон Шлипфен был абсолютно уверен, что эти записки не. Потом был переезд из провинциального волжского города в столицу большой. Как начать карьеру, Как не потерять работу, Операция Невеста. Рецензии на книгу Записки провинциального патологоанатома Георгий Юрьев. Не понравилось. Не люблю когда графоманы наезжают на Бажова. Виктор Александрович Самсо. Записки провинциального профессора Петрозаводск. Выпускники Ивановской медицинской академии middot Патологоанатомы. Если вы вдруг узнали себя на страницах этой книги. Каждый день. Кроме воскресенья. Его скандальная настойчивая трель отдается разными голосами. Для меня это тяжелая рассветная пелена, сквозь которую я продираюсь к началу нового рабочего дня. Для кого то из тех, с кем сведет меня сегодняшний день, это звуки библейских труб, знаменующих начало новой жизни. Другие слышат вой погребального горна, зовущий оплакивать потерю. Скоро наши дороги упрутся в узел, ненадолго столкнув нас лицом к лицу. В первый и последний раз. Толкнув дверь подъезда, смотрю на часы. От крыльца дома до окончания рабочего дня лежат восемь часов, долгих и скоротечных одновременно. И если ты проведешь их со мной, я разложу перед тобой калейдоскоп моей истории. А когда вернусь домой, ты закроешь книгу. Мы расстанемся, но эти часы навсегда сблизят нас. Ведь книга мертва без читателя, без него нет книги. Она рождается не тогда, когда ее написали, а лишь тогда, когда она прочитана. Я выдохнул, ты вдохнул. Итак, дверь подъезда захлопнулась за нами с глухим лязгом, и мы двинулись в путь. Мы с тобою поделим эту короткую девятичасовую жизнь на двоих. Вместе, шаг за шагом, сквозь людей, поступки, события, чувства и мысли, сквозь яркие сцены и еле уловимые нюансы и акценты. Туда, где из сыпучего бисера букв у каждого возникает свое полотно. Он стоит на другом берегу моей памяти, двадцатилетний, в хирургической пижаме цвета хаки и в старомодных кроссовках. Неужели это я Нет. Но я знаю этого парня. Мы скорее однофамильцы, чем родственники. Вскинув руку, машу ему как старому знакомому, но он не отвечает, скованный толщей лет, полных перемен, открытий, потерь и завоеваний. Что ж, раз Антонов молчит, я расскажу вам о нем. И даже постараюсь быть объективным, несмотря на личную симпатию и давнее знакомство. Ну что сказать. Иногда резким рывком, а иногда незаметно, словно терпеливый могучий водный поток, точащий русло реки. Когда Артему Анатольевичу Антонову было всего три с небольшим года, он увидел обнаженное сердце мужчины, лежащего на операционном столе. И узнал, что есть на свете такие врачи, которые выясняют, отчего умирают люди, чтобы помочь другим докторам лечить тех, кто еще жив. С тех пор он больше не хотел быть ни летчиком, ни космонавтом. И старательно выговаривая по слогам сложное слово, заявил изумленным родителям и их друзьям, что хочет стать патологоанатомом. Потом был переезд из провинциального волжского города в столицу большой суровой Советской страны. Вместе с мамой и папой он поселился рядом со сказочной башней. Она была такой высокой, что в дождливую пору прятала свою острую верхушку среди туч, отчего у пятилетнего Антонова сосало под ложечкой от восхищения. Держа за руки родителей, он впервые поставил ногу на ступени лестницы, спустившей его в чудное подземное царство со странным названием метро. Детский сад, новые друзья, вертлявые девчонки. Ее звали Марина. Она была тощей, рыжей, конопатой девчонкой, носила тугие короткие косички и самодельные очки из медной проволоки. С важным видом записывая что то огрызком карандаша в маленький блокнотик, который то и дело вынимала из розовой сумочки на длинном ремешке, Маринка говорила, что она журналистка из газеты. Антонов плел ей венки из одуванчиков, кормил конфетами и каждый день дарил букетики из подорожников и крохотных желтых цветков, растущих за детсадовской верандой. И даже украдкой плакал, когда дама сердца слегла с краснухой. События тех нескольких дней посеяли в мальчишке ростки будущей взрослой жизни. Он будет часто вспоминать их, стремительно разменивая десятилетия короткого людского века. Все началось утром, в детском саду, перед завтраком. Чернявенький армянский парнишка с модным заграничным именем Эмиль по секрету сказал ему, что Брежнев умер. Поначалу Антонов не поверил ему. Не поверил в саму такую возможность, ведь Леонид Ильич был для него чем то вроде цикличного явления природы, что было и будет всегда. Но вскоре дородная воспитательница Любовь Алексеевна собрала группу в центре игровой комнаты, срывающимся голосом приказав собрать только что вынутые из шкафов игрушки. Вид у нее был торжественно взволнованный, отчего малышам стало не по себе. Ведь такой они ее никогда не видели. Когда уборка была закончена, она объявила притихшим детям, что у всего советского народа случилось большое горе. Сглотнув, воспитательница произнесла не своим голосом Наш вождь и учитель, Генеральный секретарь Коммунистической партии Леонид Ильич Брежнев умер. Кто то из воспитанников тихонько захныкал, а Эмиль кинул на меня торжествующий взгляд. В тот день в группе был объявлен траур. Нам запретили играть и громко разговаривать. На прогулку мы не пошли, до самого обеда слушая детские рассказы о Ленине в монотонном печальном исполнении воспитательницы. Тогда я отчетливо понял, что если товарищ Брежнев умер, значит, скоро его будут хоронить. Ожидание этого сакрального события очень меня взволновало, заполнив собой все сознание. Приспущенные красные флаги, обвитые черными лентами, скорбно колыхались на фасадах зданий. За ними были видны смутные очертания гроба с мертвецом, будто восставшие из детских страшилок, которыми мы пугали друг друга. Образы эти пугали и влекли одновременно. Ведь настоящего покойника я никогда не видел даже на картинках. Мертвый голубь или лягушка были единственными следами смерти, известными мне. Людская смерть была недосягаемым табу, за занавес которого так сильно хотелось заглянуть. Хотя бы одном глазком. Обычно он служил местом праздничных утренников, но в тот день вместе со всей страной погрузился в траур. Расставив нас по росту на длинных низких скамейках, словно детский хор, воспитательница произнесла сумбурную речь, в которой мелькали фразы про невосполнимую утрату, слетевшие, как я теперь понимаю, с первых полос газет. И глянув на часы, щелкнула выключателем телевизора, грозно сказав в нашу сторону И чтоб ни звука, понятноГоворит и показывает Москва,  прозвучал голос доктора Кириллова. Вслед за ним раздались тяжелые скорбные звуки симфонического оркестра. И перед нами стало разворачиваться запретное для детских глаз действо. Лафет, на котором был гроб, медленно полз по древней брусчатке Красной площади, которая видела столько смертей, что если бы все покойники появились на ней разом, то навряд ли поместились бы там. Заливаясь нервным алым румянцем, я жадно впитывал атмосферу происходящего на экране. В какой то момент я вдруг с ужасом осознал, что нечто подобное когда нибудь произойдет с каждым из тех, кто был рядом со мной в физкультурном зале. Игры Которые Мало Весят На Ps3.

Записки Провинциального Патологоанатома
© 2017